October 14th, 2012

с трубкой

ТЕПЛО РУССКОГО СОЛДАТА или Без права на выписку.

Рассказ написан на основе воспоминаний Карчи бачи ( дядя Карл, 72 года) - пациента отделения химиотерапиии онкологической клиники св.Ласло г.Будапешт, Венгрия.
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Карчи лежал в  палате больницы, где всем  поступающим пациентам выдаются карточки, на которых стоит дата поступления, но нет  даты выписки - только  дата смерти.

.
Понятия "выписан" в этой больнице не существует -  из неё выбывают только  насовсем.
Карчи было очень тяжело, он лежал с капельницей и смотрел в потолок. И как всегда, когда ему было плохо и горестно на душе, он невольно вспоминал эпизоды из своей жизни, которые  его согревали и убаюкивали.

Вот и сейчас, подогнув ноги и неуклюже свернувшись калачиком,  он представлял себя  на сеновале, прижавшимся во сне своим маленьким хрупким телом четырёхлетнего мальчишки к огромному великану - русскому солдату. От великана исходило умиротворяющее спокойствие и необыкновенное тепло, которое окутывало его, убаюкивало и уносило далеко далеко, в давно минувшие годы страшной войны.
Карчи плохо помнил те события 1945 года. В памяти остались только отрывочные эпизоды, как он с матерью и дедом прячется в подвале своего дома  в деревне под Секешфехерваром при обстрелах. Помнил увиденные впервые танки, и услышанную немецкую, а потом русскую непонятную речь.
Сохранилось так же ощущение страха и любопытства, когда в дом на постой  пришли  русские солдаты.

Один русский солдат казался маленькому Карчи великаном. Великану места в доме не хватило, и ему пришлось расположиться в пристройке на сеновале. Карчи было любопытно наблюдать за солдатом, который обустраивался на ночлег.
На сеновале было холодно, но таинственно и интересно. Когда богатырь улёгся,  маленький Карчи юркнул к нему подмышку. На всю жизнь ему запомнилось то спокойствие и тепло, которое исходило от могучего, пропахшего чем-то незнакомым  тела богатыря.
Так крепко, как тогда, мальчик никогда ещё не спал. В последующем они с русским великаном  несколько ночей спали вместе на сене в обнимку, а мать не возражала, так как в доме свободного места для ночлега всё равно не было.

Солдат во сне часто прижимал Карчи к себе, целовал его в затылок и называл каким-то незнакомым именем. В последующем мальчик узнал, что дома у русского солдата растёт такой же сынишка, но он его ещё никогда не видел, так как ушёл на войну.
И Карчи не помнил своего отца - тот тоже ушёл  воевать.

Эти ночи подмышкой у русского солдата, это необыкновенное тепло и чувство уюта, которые погружали тело в сладкую дремоту, Карчи   вспоминал потом  всю жизнь, когда ему было плохо. Ощущение умиротворяющего покоя придавало ему силы  и вселяло уверенность в лучшее, когда он болел.

Вот и сейчас, засыпая на капельнице, Карчи опять, как тогда в детстве, почувствовал эту целительную силу, наполняющую его слабеющее тело, и подумал: "Как странно, того русского солдата давно уже нет, а тепло от него осталось."
А потом прошептал сам себе: " У меня всё будет хорошо, я обязательно выпишусь".

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Я возвращалась домой из клиники, где лежит Карчи, и вспоминала его рассказ о русском солдате.  На стене старого жилого дома рядом с автобусной остановкой в центре Будапештая нашла глазами  уже затёртую русскую надпись со времён войны: Проверено - мин нет.

В груди болезненно защемило:
-Вот и тебя,  солдат, давно уже нет, а тепло твоё осталось...


Взятие Будапешта. 1945 год.