January 27th, 2016

портрет Серебряковой

27 января - День снятия блокады Ленинграда и День памяти жертв Холокоста. Глазами двух девочек.

27 января является Днём воинской славы России — это  День полного снятия блокады города Ленинграда.
Сегодня так же отмечают День памяти жертв Холокоста, который приурочен к освобождению 27 января 1945г советскими войсками концентрационного лагеря Освенцим.




В этот день, вспоминая блокаду Ленинграда,  часто цитируют строчки из блокадного дневника девочки Тани Савичевой, которая описывала те страшный события.


Читая эти записи маленькой девочки, сердце сжимается в тисках невыносимой  боли и невольно вспоминается рассказ, написанный от лица другой девочки, пережившей события в фашистской Венгрии.

Венгрия впервые признала ответственность за геноцид евреев во время Второй мировой войны и принесла за это извинения только ровно два года назад под нажимом европейской общественности.
До этого никаких официальных заявлений власти Венгрии о причастности страны к Холокосту во время войны никогда не делали.

«Букник» опубликовал новый отрывок из рассказов Юдит Кински, дочери знаменитого венгерского фотографа Имре Кински, пережившей Холокост и сохранившей негативы фотографий своего отца и историю своей семьи.

Глазами девочки третьеклассницы отображены страшные события в её семье, связанные с Холокостом в Венгрии во время  Второй мировой войны.

Приведу лишь некоторые цитаты из её воспоминаий:

- Потом приняли закон о евреях, всем пришлось надеть желтую звезду, и моя лучшая подруга Иренке Папп перестала со мной разговаривать и даже смотреть в мою сторону. А Целли Тот подошла ко мне и поцеловала. Тогда мы уже носили желтые звезды (закон приняли 31 марта 1944 г.), и занятий в школе не было. Учебный год быстро завершился. Из-за закона о евреях мне нельзя было ходить в гимназию.

Известный венгерский фотограф Имре Кински никогда особо не придерживался еврейских традиций и по его настоянию вся семья прошла крещение в греко-католическую веру.
Скорее всего, это было сделано для безопасности и ради спасения, однако старший сын Кински стал искренне верующим и очень набожным.

- Я очень хорошо помню свое крещение, я была растрогана, мне очень понравился священник, он посадил меня на колени и произнес «Отче наш», Pater noster. Мой брат стал очень набожным. Он прекрасно учился и сильно страдал из-за дискриминации — желтой звезды, которую нельзя было снять. Денег у нас совсем не было, папу внесли в черный список, мы топили только в одной комнате, и брат все время молился в холодной комнате.

Мама говорила: ребенок сошел с ума, а папа ей хорошо так, мудро отвечал: «Оставь, ему нужен какой-то выход».

- Во время войны мы с мамой попали в будапештское гетто. С тех пор я никогда не возвращалась ни в тот дом на улице Акацфа, где оно было, ни в тот, что на улице Кирай, откуда нас забрали. Проходя мимо, я останавливаюсь на углу дома. Вот он: тот самый двор, где мы когда-то стояли, где нас разлучили; где нилашисты кричали, что у нас пять минут на сборы; где были слышны выстрелы на верхних этажах — стреляли в тех, кто спрятался, но был найден. Нет, туда я не могу войти.

- Будучи в гетто, мы ничего не знали об Освенциме и принудительной трудовой повинности. Нам и в голову не приходило, что отца больше нет в живых.

- О брате тоже долго не было известий, но вскоре мама отыскала юношу, с которым брат отбывал трудовую повинность. Тот парень рассказал, что, когда они приехали зимой в Бухенвальд и высадились из вагонов, их стали спрашивать, у кого какое образование. Мой брат сказал, что он студент. У кого не было специальности, тех раздели и поливали холодной водой до тех пор, пока все не замерзли.


Всё это нужно помнить человечеству, чтобы никогда никогда не позволить повторения.